Хамза Хакимзаде Ниязи

Детство

Хамза Хакимзаде Ниязи родился 6 марта 1889 года в Коканде в образованной семье. Его отец, Ибн Ямин Нияз угли, был лекарем, пользовался большим уважением среди кокандских учёных и хорошо знал узбекский, арабский и персидский языки.

Образование

Хамза учился в махаллинской школе, в 1899–1906 годах — в медресе Коканда, а некоторое время изучал русский язык в русско-туземной школе. Бурные события начала XX века глубоко повлияли на него: революционное движение 1905 года побудило народы окраин империи стремиться к просвещению, свободе и независимости. Интерес к литературе и искусству проснулся в нём в 1900-е годы.

В 1908 году, учась в Намангане, он познакомился с татарским просветителем Абдуллой Токмуллиным. Хамза писал в автобиографии, что Токмуллин, увидев более ста страниц его сочинений в старом стиле, взялся его учить и направлять. В 1909 году он поехал в Бухару учиться арабскому у Мухаммада Икрома ибн Абдусалома, одного из прогрессивных бухарских учителей и сторонника джадидских школ, но случившиеся там шиитско-суннитские столкновения помешали ему учиться, как он задумал.

Джадидская печать

На становление Хамзы как писателя сильно повлияли газеты Исмаила Гаспринского «Тарджиман» и Фатиха Карими «Вакт», журнал Ризы Фахретдина «Шура», а также узбекские газеты Ташкента — «Тараккий» Исмаила Обиди, «Хуршид» Мунаввар-кари и «Шухрат» Абдуллы Авлони. Он наладил с ними связи, и на их страницах появились его первые стихи и статьи.

Хамза регулярно читал «Тарджиман» и знал сочинение Гаспринского «Мукаламаи салатин», печатавшееся в газете в 1906–1907 годах, — о том, почему тюркские народы, и народ Туркестана в их числе, оказались под колониальным гнётом.

Школы открытые и закрытые

В 1910 году Хамза начал практическую работу в Ташкенте, открыв свою первую новометодную джадидскую школу в махалле Кашкар. В это время он тесно сотрудничал с лидером туркестанских джадидов Мунаввар-кари, его учениками и соратниками-учителями — братьями Шокирджоном и Собирджоном Рахими и Сами-кари. Документ из архива Хамзы фиксирует эту связь и указывает его адрес: школа усули савтия в махалле Мехробод Старого Ташкента.

В 1911 году он открыл ещё одну школу, в Коканде; под давлением царских властей эти школы в итоге закрылись. В том же году он отправился в хадж и проехал через Афганистан, Индию, Турцию и Аравию, повсюду изучая школы, методы воспитания и учебные заведения. Вернувшись, он всё больше отдавался, помимо преподавания, литературе и искусству.

В 1914 году он открыл школу в Маргилане, а затем в Коканде. Маргиланскую школу, писал он, местные власти народного образования принудительно закрыли, не дав ей проработать и восьми месяцев. В Коканде он открыл бесплатную школу для бедных детей; через четыре месяца уездные власти провели обыск и закрыли её, но его бумаг не нашли, и Хамза избежал тюрьмы.

Учебники и библиотека «Гайрат»

В эти годы Хамза написал для новых школ учебники «Енгил адабиёт» («Лёгкая литература»), «Укиш китоби» («Книга для чтения») и «Кироат китоби» («Книга чтения»).

В 1915 году вместе с кокандскими просветителями он основал библиотеку «Гайрат», чтобы издавать учебники для джадидских школ и снабжать учеников книгами, напечатанными в Ташкенте и других городах. В ней было много экземпляров «Устоди аввал» Саидрасула Саидазизова, «Адиби аввал» и «Адиби соний» Мунаввар-кари, а также учебников Махмудходжи Бехбуди и Абдуллы Авлони.

Нихони

Хамза начинал с традиционной лирики под псевдонимом Нихони — «сокровенный», «тайный». В 1905–1914 годах он собрал эти стихи в «Девони Нихони»: 177 стихотворений, из них 150 газелей, остальные — маснави, мураббаъ, мухаммасы, мусаддасы и одно послание. 165 стихотворений написаны по-узбекски, 10 — по-персидски (по-таджикски) и 2 — в жанре ширу шакар, на узбекском и русском вперемежку.

Национальные стихи для национальных песен

Важное место в творчестве Хамзы занимает цикл «Миллий ашулалар учун миллий шеърлар мажмуаси» («Собрание национальных стихов для национальных песен») — семь сборников стихов 1915–1917 годов:

• «Атир гул» («Благоуханный цветок»)
• «Ок гул» («Белый цветок»)
• «Кизил гул» («Красный цветок»)
• «Пушти гул» («Розовый цветок»)
• «Сарик гул» («Жёлтый цветок»)
• «Яшил гул» («Зелёный цветок»)
• «Сафсар гул» («Фиолетовый цветок»)

Их главная цель — пробудить общественно-политическое сознание народа и обратить его к знаниям. Как и Абдулла Авлони, Хамза сохранял традиционные мелодии, заменяя недостойные слова текстами, выражавшими национальный дух и надежду народа на независимость: он понимал, что через музыку и песню такие идеи доходят до сердца быстрее, чем через печать. Развитие жанра шаркия в узбекской литературе тесно связано с Хамзой и Авлони, а его сборники близки к сборникам Авлони «Адабиёт ёхуд миллий шеърлар». Хамза и сам был очень музыкален.

В стихотворении на мелодии хорезмских народных песен, начинающемся строкой «Счастье покинуло несчастный Туркестан», поэт с глубокой болью говорил об экономическом, духовном и политическом гнёте колонизованного края. Сборники полюбились и читателям, и певцам: один из первых исследователей Хамзы, Сотти Хусайн, отмечал, что песни вышли за узкий круг читателей и распространились среди исполнителей, одновременно вызвав яростное сопротивление реакционеров и духовенства. Его строки доходили до кишлаков, где не было ни одной школы.

Публицист

Как и многие узбекские писатели, Хамза сформировался под влиянием Исмаила Гаспринского и «Тарджимана». Когда 11 сентября 1914 года Гаспринский умер, Хамза откликнулся в газете «Садои Фаргона» статьёй «Явмул-вафот» 24 сентября и стихотворением «Марсия» 28 сентября.

В сборнике «Сафсар гул» были стихи о тяжёлой, унизительной жизни узбекских рабочих, увезённых далеко от родины; так открыто говорить против колониального гнёта требовало настоящего мужества. В статьях «Ийди курбон» и «Эътизор» в газетах «Садои Туркистон» и «Садои Фаргона» он доказывал, что освободить нацию от вредных обычаев, нищеты и суеверий может только просвещение, и что богатые и бедные, интеллигенция и духовенство должны вместе поддержать новометодные школы. Он решительно выступал против национальной и сословной розни: только единство, считал он, спасёт народ от невежества, отсталости, застоя и гнёта. В статье «Мактаби дорул-айтом» он призывал помочь бедным детям и сиротам и собрать средства, чтобы они могли учиться.

Роман и трагедия

Отточив перо в газетах и журналах и хорошо узнав турецкую, татарскую и русскую литературу, Хамза обратился к новой для узбекской литературы прозе. В 1915 году он издал «национальный роман», как он его называл, «Янги саодат» («Новое счастье»), отпечатанный литографски библиотекой «Мадура». С 1915 года он писал пьесы для кокандской театральной труппы: сначала «Захарли хаёт ёхуд ишк курбонлари» («Отравленная жизнь, или Жертвы любви», 1915), затем «Уч» («Месть»), «Мухторият ёки автономия» («Автономия», 1917), «Ким тугри?» («Кто прав?») и «Бой ила хизматчи» («Бай и батрак», 1918).

И роман, и первая пьеса — о силе знания. В «Янги саодат» юный Олимджон приносит счастье семье Абдулкаххора, расколотой невежеством. В пьесе же невежество, отсталость и фанатизм приводят к трагедии молодых поборников просвещения — Махмудхана и Марьямхан. Эта трагедия в четырёх действиях вышла в Ташкенте в 1916 году в типографии «Гуломия»; издателем был близкий друг Хамзы, богатый купец и просветитель Саиднасыр Мирджалилов. Автор определил жанр как «трагедию девушки и юноши из туркестанского быта».

Хамзу порой называли безбожником, потому что он разоблачал неблаговидные поступки некоторых духовных лиц, но критиковал он фанатизм и религиозных экстремистов, а не веру: в «Отравленной жизни» шариат связан со свободой, равенством, справедливостью и сопротивлением гнёту. Советские исследователи много лет читали пьесу как историю классовой борьбы, однако Махмуд — из богатой семьи, а Марьям — из крайне бедной, и оба борются за будущее нации вопреки происхождению; Хамза оценивает героев по человеческим качествам, а не по классу.

Автономия

Ключ к политическим взглядам Хамзы — его сатирическая пьеса 1917 года «Мухторият ёки автономия». Февральская революция и падение Романовых окрылили джадидов надеждой на независимость. В марте 1917 года Мунаввар-кари и Абдулла Авлони основали общество «Шурои исламия»; в его центральный совет вошли Махмудходжа Бехбуди, Мустафа Чокаев и Убайдулла Ходжаев. Позже, когда активизировались большевики, консервативное духовенство откололось и создало общество «Улемо».

Хамза построил пьесу на заседании кокандского отделения «Улемо» — религиозном собрании, где молодёжь и улемы спорят о свободе Туркестана: «молодые» — это джадиды из «Шурои исламия», «улемы» — традиционалисты из «Улемо». Советские учёные долго изображали пьесу как выпад против Туркестанской автономии; на деле же она разоблачает невежество и узость членов «Улемо», подрывавших работу джадидов, создававших автономию. Из-за пьесы «Улемо» преследовало Хамзу, и с октября 1917 года по 10 марта 1918 года он скрывался в доме своего друга Саиднасыра Мирджалилова.

Провозглашение Туркестанской автономии 27 ноября 1917 года Хамза встретил стихотворением «Туркистон мухториятина» («Туркестанской автономии»), напечатанным в газете «Улуг Туркистон» 11 января 1918 года: он поздравлял мусульманский народ с этим событием и призывал его объединиться под одним знаменем.

После революции

До Октября главной идеей творчества Хамзы было просвещение; как один из ведущих джадидских писателей, он работал почти во всех литературных формах и жанрах. Как и другие джадиды, после Февральской революции он поверил, что народы Туркестана освободились от колониального гнёта. В 1917 году он издавал журналы «Кенгаш», а затем «Хуррият»; в передовой статье первого номера «Хуррият», «Бугунги кадрлик кунлар» («Эти драгоценные дни»), он приветствовал революцию как возможность свободы, равенства и справедливости. Но его смелая критика колониализма не понравилась Временному правительству и его сторонникам в крае, и оба журнала закрыли.

После Октябрьской революции Хамза писал стихи и песни в поддержку советской власти. Он не распознал новую форму колониальной политики большевиков и порой отдавал свой талант пропаганде, а не искусству. И всё же его пьесы середины 1920-х годов — «Паранджи сирларидан бир лавха ёки яллачилар иши» («Сцена из тайн паранджи, или Дело яллачи») и «Бурунги козилар ёки Майсаранинг иши» («Прежние судьи, или Проделки Майсары») — сильно повлияли на развитие узбекской драматургии и театра. 27 февраля 1926 года Хамзе было присвоено почётное звание народного писателя Узбекистана.

Шахимардан

В августе 1928 года по поручению советского правительства Хамза приехал в Шахимардан — кишлак со святыней в горах Ферганской долины. Там он активно участвовал в кампаниях по укреплению политики власти и против духовенства, в том числе в кампании за снятие паранджи — самой взрывоопасной теме края в то время. 18 марта 1929 года он погиб от рук группы религиозных фанатиков. Ему было сорок лет.

Наследие

Гибель Хамзы дала советской идеологии основание толковать всё его творчество с классовых и партийных позиций. Его наследие оторвали от джадидских корней, а самого его изобразили противником джадидов и единственным основоположником узбекской советской литературы и искусства; его именем назвали улицы, театр и район. Самый яркий пример такого подхода — 17-серийный фильм «Огненные дороги» («Оловли йуллар»): подобные вымышленные трактовки не укрепили, а подорвали уважение к Хамзе.

Лишь после обретения независимости его творчество стали оценивать взвешенно. Без преувеличений и прикрас, Хамза заслуживает достойного места среди выдающихся фигур узбекской литературы XX века: новаторский поэт, проницательный прозаик, талантливый драматург, энергичный театральный деятель и умелый педагог. Рядом со своими современниками Абдуллой Авлони, Абдурауфом Фитратом и Абдулхамидом Чулпаном он занимает важное место в истории узбекской литературы и джадидского движения.