Мунаввар Кори Абдурашидханов

Детство

Мунаввар-кари Абдурашидханов родился в 1878 году в махалле Дархан ташкентской части Шейхантаур, в семье учителей. Его отец Абдурашидхан открыл школу в местном медресе Эшонкули-додхох и в собственном дворе, где учил около сорока детей; он умер в 1885 году. Мать, Хосият-отин (1845–1931), дочь известного ташкентского учёного Хонходжи Шорахимходжаева, обучала у себя дома девочек и женщин махалли.

Мунаввар был младшим из трёх сыновей. Старший, Аъзамхан (1872–1919), тоже учительствовал; в архиве сохранилось его прошение 1910 года об открытии новометодной школы с программой, составленной Мунаввар-кари. Средний брат, Муслимхан (1875–1954), был учителем, затем имамом мечети махалли; после закрытия мечетей работал сторожем, а в 1942 году был арестован и почти год провёл в заключении, пока его не освободили за недостатком улик.

Образование

Первой его учительницей была мать. Выучившись грамоте, он занимался у известного учителя Усмона-домлы, выучил Коран наизусть — отсюда звание кари — и несколько лет учился в медресе «Юнусхон-подшо». В 1898 году он отправился в Бухару изучать хадисы, право и толкование Корана, но бухарские медресе находились под надзором представителя имперского правительства и не могли дать ему нужных знаний, и он уехал.

Новометодные школы

В 1901 году Мунаввар-кари открыл в Ташкенте первую новометодную школу. Сначала он пользовался программами и книгами крымских и татарских учителей, но к 1907 году написал собственный букварь «Адиби аввал» — одну из первых азбук узбекского языка, — а в том же году вторую книгу для чтения, «Адиб ус-соний». Их приняли учителя по всему Туркестану; по архивным документам, их разрешили даже в русско-туземных школах, а с 1910–1911 годов по ним учили в Ташкенте, Коканде, Намангане и Фергане.

К 1912 году в его школе открыто преподавали каллиграфию, географию, историю ислама и историю тюркских народов. Он первым из местных учителей устроил образцовую школу «Намуна» и поставил перед властями вопрос о преподавании русского языка; получив отказ, всё равно ввёл уроки русского у себя. К 1914–1916 годам большинство школ Туркестана работало по его программе.

В 1916 году он пришёл с группой детей к генерал-губернатору Куропаткину просить больше свободы для новых школ, а его ученик, юный поэт Тугрул, читал у порога стихи в честь губернатора. За это Мунаввар-кари арестовали, хотя вскоре отпустили. В сентябре 1917 года он предложил превратить русско-туземные школы в национальные мусульманские и представил для них шестилетнюю программу.

Просвещение за стенами класса

Не меньше сил он отдавал тому, чтобы отправлять молодёжь учиться за границу. 24 сентября 1917 года в его доме собрались пятьдесят-шестьдесят ташкентских интеллигентов и купцов и сложились на стипендии; студентам помогало и общество «Нашри маориф», а при советской власти при его прямом участии для той же цели было создано общество «Кумак».

В 1909 году вместе с Убайдуллой Ходжаевым, Абдуллой Авлони, Ташпулатбеком Норботабековым и другими он основал «Джамияти хайрия» (Благотворительное общество) и, будучи заместителем председателя, постепенно передал его в руки прогрессивной молодёжи. В апреле 1918 года собрание мусульманских организаций в его дворе решило открыть мусульманское отделение Народного университета в Ташкенте и избрало его председателем организационной комиссии. Вместе с Бурхоном Хабибом он экзаменовал будущих преподавателей, организовал восьмимесячные учительские курсы «Дорилмуаллимин», открывшиеся 31 мая 1918 года, а с Шорасулом Зуннуном и Каюмом Рамазоном написал четырёхчастный «Узбекча тил сабоклиги» — одну из основ узбекской грамматики.

Печать

Узбекскую национальную печать трудно представить без него. В 1906 году он писал для газет «Урта Осиёнинг умргузорлиги» и «Тараккий» и основал собственную газету «Хуршид» как издатель и редактор. Её дух встревожил царскую администрацию, и её вскоре закрыли; охранка стала разбирать каждую его книгу, проповедь и статью. Затем он направлял и наполнял газеты «Шухрат» (1907), «Туджжор» (1907) и «Осиё» (1908).

В феврале 1908 года востоковед Николай Остроумов в секретном письме генерал-губернатору назвал его «полуучёным» и советовал закрыть «Шухрат» — в том числе потому, что Мунаввар-кари употреблял турецкие и татарские слова вроде «афанди». С Убайдуллой Ходжаевым он основал «Садои Туркистон» (1914–1915), где работали Авлони, Таввалло, Чулпан и Мирмухсин. С 1915 года руководил религиозным журналом «Аль-ислах», который через хадисы и аяты проповедовал идеи независимости. После Февральской революции он забрал правительственную газету у Остроумова, переименовал её в «Наджот», а позже поочерёдно с Заки Валиди редактировал «Кенгаш», сыгравший важную роль в подготовке Туркестанской автономии.

Театр

Мунаввар-кари был одним из организаторов общества «Турон» и его театральной труппы, давшей первый неофициальный спектакль летом 1913 года. 27 февраля 1914 года он официально открыл первый сезон узбекского национального театра в здании «Колизея» в Ташкенте. Он глубоко понимал драматургию и стал в ней наставником Хамзы Хакимзаде Ниязи.

Политика и борьба за автономию

После 1917 года он руководил политической организацией «Шурои Исламия», позднее «Туркистон Шурои Исламия жамияти»: председателем был Убайдулла Ходжаев, заместителем — сам Мунаввар-кари, но поскольку Ходжаев часто был в разъездах, основную работу вёл он. Он наладил связи с казахской партией «Алаш», татарскими и башкирскими обществами Центральной России, организациями Туркестана и Бухары. Участвовал в создании Туркестанской автономии в Коканде, был избран в её правление и защищал её на собрании в Ташкенте в декабре 1917 года.

После разгрома автономии он возглавил подпольные организации «Миллий иттиход» и «Миллий истиклол», поставившие целью борьбу за независимость узбекской земли. С их согласия он и многие соратники поступили на службу в советские учреждения Туркестанской республики: он работал в Наркомате просвещения, затем заведовал его вакуфным отделом, что позволяло ему объезжать все города и крупные кишлаки края и строить тайную сеть. Благодаря этому почти все города Туркестана были представлены на Съезде народов Востока в Баку в сентябре 1920 года, где он входил в президиум.

«Национальное размежевание» 1924 года похоронило эти надежды: организация без военной и экономической силы распалась. Тогда он и его товарищи стали разоблачать колониальную политику через зарубежную печать — пересылали узбекские и русские газеты Мустафе Чокаю в Париж и даже пытались отправить своего человека в Англию.

Последние годы на свободе

В конце 1920-х годов за каждым его шагом следили; люди, ещё вчера уважавшие его, отворачивались — кто из карьерных соображений, кто под давлением ГПУ. Лишённый работы, он продал дом и уехал в Москву, надеясь учиться в Комитете по изучению народов Востока; Акмаль Икрамов обещал помощь и отправил его обратно в Ташкент, но помощи не последовало. В 1927 году он недолго учительствовал, пока его не уволили по старым подозрениям, а потом зарабатывал шитьём и продажей перчаток.

Сочинения

Его учебники переиздавались много раз:

• «Адиби аввал» (1907)
• «Адиб ус-соний» (1907)
• «Усули хисоб» (арифметика)
• «Тарихи кавми турк» (история тюрков)
• «Таджвид» (1911)
• «Хавоиджи диния»
• «Тарихи анбиё» (история пророков)
• «Тарихи исломия» (1912)
• «Ер юзи» (география, 1916–1917)
• четырёхчастный «Узбекча тил сабоклиги» с Шорасулом Зуннуном и Каюмом Рамазоном (1925–1926; четвёртая часть конфискована)

В 1914 году он составил антологию прогрессивных узбекских поэтов «Сабзавор». Писал он и рассказы — «Бизда хамият», «Тугишганлик севгиси», «Девпечак», «Кулликка кандай тушди?» — и стихи вроде «Ялковлик ёвимиздир» и «Хар ким экканини урар», часть под псевдонимом Мухаррам.

Семья

В воспоминаниях он упоминает жену и дочь. Дочь и внук умерли в 1926 году, а уезжая в Москву, он расстался с женой; имён источники не называют. Известно также, что он усыновил Мухаммада, сына брата Муслимхана.

Арест и гибель

В сентябре 1929 года ему наконец назначили пенсию; неизвестно, получил ли он из неё хоть что-нибудь. 6 ноября 1929 года его арестовали, дом обыскали, а все бумаги и книги сожгли во дворе. Три месяца он и его товарищи отказывались подписывать протоколы допросов, пока начальник Восточного отдела ОГПУ и его сотрудники не сломили их конвейерными допросами, одиночками и лишениями.

«Сейчас я тяжело болен, — писал он в октябре 1930 года. — Ноги так распухли, что без посторонней помощи я не могу ходить. Прошу перевести меня в общую камеру или в больницу». Ответа не было. После семи месяцев в одиночке без дневного света Мунаввар-кари Абдурашидханов был расстрелян 23 апреля 1931 года.